Адрес: Г. Краснодар, ул Ставропольская, д. 107

Уроженец города Кливленда Филип Джонсон (1906—2005) стал первым лауреатом учреждённой в 1979 году Премии Притцкера за высшие достижения в области архитектуры.

До постройки первого в своей жизни здания (к этому времени Джонсону было уже 36 лет) он руководил музеем, работал критиком, писателем, историком — но никогда до этого не был архитектором.

В 1949 году, проработав несколько лет в качестве первого руководителя Отдела архитектуры нью-йоркского Музея Современного искусства, Джонсон создаёт в г. Нью-Ханаан, штат Коннектикут, проект собственного дома (знаменитый Стеклянный дом), который стал темой его магистерской диссертации.
С его лёгкой руки одну из выставок, организованных в стенах Музея Современного искусства, назвали «Международной Школой архитектуры».

Именно по инициативе Джонсона Соединённые Штаты Америки впервые смогли посетить такие архитекторы, как Мис Ван дер Роэ и Корбюзье. Он даже заказал Ван дер Роэ разработать проект своей нью-йоркской квартиры. Позже его сотрудничество с голландским архитектором приведёт к созданию самого изящного здания в мире — нью-йоркского «Сигрем» («Seagram Building»).

К 1950-м годам прошлого столетия Филип Джонсон пересмотрел свои прежние взгляды на архитектуру, результатом чего стало появление самого противоречивого в его карьере здания — штаб-квартиры компании «Эй Ти& Ти» (AT&T) в Нью-Йорке. Верхняя часть этого здания выполнена в стиле «чипэнддейл».

С 1967 по 1987 гг. Джонсон работает в соавторстве с Джоном Бёджи. Плодом их двадцатилетнего сотрудничества стал абсолютный феноменальный успех во всех совместных проектах.

Для простого перечня осуществлённых ими архитектурных проектов потребовался бы целый фолиант. Достаточно сказать, что в этом списке есть всё, начиная с возведения высоток в Америке: Интэрнэшенал Плейс (International Place) в Бостоне, башня Тайкон (Tycon Tower) в г. Вена (штат Вирджиния), Моментум Плейс (Momentum Place) в Далласе, Национальный Центр некоммерческих органов управления (NCNB Center) в г. Хьюстон, Испытательный Полигон тихоокеанского побережья (PPG) в г. Питсбург, «Калифорния-101» (101 California) в Сан-Франциско, Центральная башня Юнайтэд Бэнк (United Bank Center Tower) в г. Денвер; и заканчивая строительством зданий по всему миру: Национальный Центр исполнительских видов искусства (National Center for Performing Arts) в Бомбее (Мубай), Индия; Центр «Столетие» (Century Center) в г. Саут-бенд, штат Индиана; Водный парк в г. Форт-Уорт, штат Техас, Городской Административный центр в г. Пеория, штат Иллинойс; Хрустальный собор в Калифорнии; Культурный центр округа Дэйд в г. Майями. И это далеко не полный список.

Речь Филипа Джонсона на вручении Премии Прицкера

«Из всех видов человеческой деятельности наибольшее восхищение доставляет занятие архитектурой. Вслед за сельским хозяйством она является, также самой необходимой составляющей жизни человека. Ведь мы должны потреблять пищу и иметь кров над головой. Будучи вторым после богослужения объектом поклонения, архитектура выступает в качестве духовной служанки наших самых сокровенных убеждений. Кто из нас, позвольте спросить, не станет ближе к Богу после того, как сумеет насладиться зрелищем Готического собора во французском городе Шартр, мечети Пятницы в г. Исфахан или Парка Рёндзи в г. Киото?

Превосходя по своей значимости живопись и скульптуру, архитектура представляет основной вид искусства в США и в культуре других стран. Вместе с тем занятие архитектурой включает в себя множество поистине восхитительных видов деятельности, которые связаны с необходимостью выразить все соображения социального характера — ведь ни одно вновь создаваемое общество не может обойтись без зданий нового типа. Следует сказать, что каждый из реформаторов, будь то социалист Фабианского общества или президент США Франклин Рузвельт, всегда становился заказчиков новых преобразований в архитектуре.

С появлением в жизни человека громадного числа новых технических средств и технологий происходит дальнейшее совершенствование технических приёмов строительства, а значит и самой архитектуры. Современному лифту в ретроспективе предшествовали стальная клеть, задолго до этого для подъёма грузов и людей использовали деревянный балочно-стоечный каркас, и, наконец, в глубине веков, в древнем Риме и Ассирии этой цели служила платформа замечательного изобретения той эпохи — сложного блока или блочной обоймы. Великие технологии порождают великую архитектуру. В головах мыслителей — какими бы утопическими ни казались их мечты и представления — нет того, чтобы не могло найти своего отражения в сфере архитектуры.

Наряду со всем этим архитектуру можно назвать самым трудным видом искусства. Как часто я завидую своим коллегам, которые пишут книги, рисуют или сочиняют музыку. Они живут там, где хотят, работают тогда, когда захотят. Им не приходится иметь дело с неподатливыми материалами архитектора, у них нет проблем с протекающими крышами или засорившимися канализационными трубами. Если у них в работе что-то не получается, они могут просто порвать холст или бумагу.

И в то же время — что может сравниться с восторгом, который охватывает архитектора в случае успешной реализации разработанного им проекта, когда из ничего вырастает здание. Жом напоминает по цвету и деталям картину живописца, а по форме и массе — монументальную скульптуру. Ведь создано это не для себя, а для людей, и все они могут испытывать настоящую радость, видя творение наших рук.

Для меня не удивительно, что память о цивилизациях прошлого помогает, в частности, сохранять их постройки, а отдельные цивилизации мы помним только благодаря дошедшим до нас сооружениям той эпохи. Возьмем, к примеру, город Теотихуакан в Мексике. До нас не дошло даже название построившего его народа. Они не знали колеса, письменности, не использовали железа и бронзу для изготовления своих инструментов, среди их домашних животных не было ни ослов, ни лошадей.

Тем не менее, период расцвета их культуры продолжался более тысячи лет, и они сумели построить прекрасный город Теотихуакан. Тот, кто видел его хоть однажды, не сможет забыть никогда. Это был культовый город с такими пирамидами, которые оставляют далеко позади египетские, а его обрядовый проспект по ширине превосходит современный Парк Авеню. Этот проспект представлял собой пешеходную дорогу, которая проходила по гребню насыпи, имела множество ступенек, пересекала молитвенник для религиозных процессий.

По обеим сторонам дороги были выстроены культовые павильоны. Теотихуакан представляет собой сочетание самых различных построек эпохи нового каменного века, обладающих непреходящей исторической ценностью, способных бросить вызов времени и естественным наукам. Его внутренние дворы, мостки для сообщения и откосные стены говорят с нами даже спустя тысячу лет после того, как жители этого города бесследно исчезли с лица земли. Единственный вид человеческой деятельности, который в состоянии создать подобное чудо — это искусство архитектуры.

В памяти всплывает и город-призрак Фатехпур-Шикри в Индии. Построенный из красного песчаника в XVI в. правителем Акбаром Великим за 15 лет город был покинут 30 лет спустя. Этот город без улиц застроен смежными внутренними двориками, колоннадами, террасами и бесконечными павильонами. Он сохранился так, будто его построили только вчера. Фатехпур-Шикри — священный и обрядовый город, возведённый в честь одного из святых. Такое прекрасное творение могло быть построено для Акбара только благодаря искусству архитектуры.

Но современную архитектуру не часто признают главной стороной человеческой деятельности. Основные силы общества уходят на обеспечение науки и промышленности. Наш образ мысли всецело поглощён словом — будь то проза или поэзия. У нас всё построено на чисто смысловом подходе к окружающей жизни, а наша метафизика проникнута атеистическим духом. А наши ценности?

Столь великолепно унаследованные от теолога и реформатора Кальвина, от философа и экономиста Джона Стюарта Мила, сейчас они носят утилитарный характер. При этом все наши надежды направлены на достижение потребительских, материалистических целей. В нашем мышлении нет полёта фантазии — оно стало сугубо рационалистическим и не выходит за рамки прагматизма. Мы тщательно избегаем в своей речи таких старомодных, на наш взгляд, слов, как Бог, душа, эстетика, слава, монументальность, красота. У нас в ходу слова, которые имеют практический смысл: экономичный, деловой, рентабельный, прибыльный.

К сожалению, в наше время архитектура начинает служить именно этим целям. Невыгодный с точки зрения прибыли небоскрёб просто не будет построен. Не имеющее быстрой практической выгоды чертёжное бюро вскоре откажется принимать заказы от архитекторов. Теперь архитекторы не занимаются строительством новых Тадж-Махалов, Версалей и даже таких экстравагантных сооружений, каким является Большой Центральный вокзал. Ведь их постройка обойдётся слишком дорого.

И всё же — жизнь коротка, искусство вечно. Существующие ценности могут измениться. Вновь расцветут искусства, появятся прекрасные мифы и новые святыни. Например, у нас может возникнуть стремление значительно изменить сегодняшнее лицо архитектурной Америки. Если захотим, то мы, безусловно, справимся с этой задачей. Нам всё по силам. У нас есть мастерство, материалы, рабочая сила. Видит Бог, нам это действительно необходимо.

Свидетельство тому — наши отвратительные условия жизни, не отвечающие элементарным санитарным нормам. Мы сможем изменить многое, если только захотим. Архитектура — как и всегда на протяжении всей истории человечества — может стать тем искусством, который выручит в трудную минуту.

Существующие недостатки нашей жизни можно изменить и архитекторы к этому готовы. Здесь, на Западе, мы благодарим судьбу за то, что владеем громадным художественным наследием.

В одном лишь XX веке творили такие зодчие, как Фрэнк Ллойд Райт, Корбюзье, Лютьенс, Мис Ван дер Роэ, а наши молодые архитекторы могут даже превзойти их в своём таланте. Им повезло творить в эпоху великих перемен, перемен в направлении, которое должно преодолеть все жёсткие требования и установки, сохранившиеся в искусстве ещё со времён прошлого века. Искусство пронизывают новые веяния. Подули новые ветры. Атмосфера достаточно наэлектризована.

Именно в этот момент учреждается Премия Прицкера за достижения в области архитектуры — настоящий символ грядущих перемен! Существующие у нас Пулицеровская и Нобелевская премии никогда не вручались представителям изобразительных искусств, не говоря уже об архитекторах. Вплоть до сегодняшней церемонии мы, творческие работники в области изобразительных искусств, ощущали себя людьми второго сорта. С наибольшим уважением у нас относятся к учёным, писателям, врачам. До сегодняшнего дня мы, архитекторы, не входили в их число, но с момента учреждения Премии Прицкера и архитекторы могут держать голову выше.

Что касается меня, то могу сказать одно: полученная мною Премия дана не мне, она принадлежит искусству зодчества — тому, что мы называем матерью искусств. Архитектура включает в себя такие великие виды искусства, как дизайн, отделка и украшение, орнамент, а также социальные программы жилищного строительства, городское планирование и проектирование строительных конструкций. Возможно, мы сумеем наряду с другими странами, сделать свою жизнь краше, объединив живопись и скульптуру.

Вполне вероятно, что появление Премии Прицкера ознаменует собой начало цепной реакции, способной привести к эпохе Возрождения. Той эпохи, которую наш мир в состоянии достичь, но вплоть до настоящего времени ничего для этого не делавший. Давайте приступим к реконструкции своих жилищ, зданий и сооружений в соответствии с велением души. Давайте преобразуем окружающий нас мир таким образом, чтобы нынешнее поколение — подобно многим другим в прошлом — осталось в памяти потомков поколением великих строителей.

От имени всех архитекторов мира я хочу поблагодарить Фонд «Хайят» (The Hyatt Foundation) за полученную премию — знак признания заслуг нашего вида искусств. Это вселяет надежду, что мы сумеем создать для человека окружающую среду, достойную великого мира, в котором он живёт».

По материалам www.pritzkerprize.com

купить/снять квартиру
отправить заявку